Знаете, в этой истории есть что-то почти трогательное. Огромная государственная машина, которая годами с упорством бульдозера накатывала на рынок свою систему обязательной маркировки, вдруг споткнулась. И обо что же? О маленький круглый леденец на палочке весом меньше спичечного коробка. Тот самый, что заворачивают в шуршащую пленку обычной скруткой — крутанул хвостик пару раз, и готово.
Вот этот копеечный чупа-чупс взял и поставил систему в тупик. И теперь Минпромторг, ведомство, которое отвечает за промышленность и торговлю в стране, на голубом глазу предлагает вывести такие конфеты из-под обязательной маркировки. Звучит как маленькая победа здравого смысла. Но, как водится, дьявол прячется в деталях. И детали эти стоит разобрать по косточкам, потому что за смешной историей про леденец скрывается вполне серьезный разговор о том, как у нас вообще устроено регулирование бизнеса.
А что вообще такое эта маркировка и зачем она нужна
Давайте сначала на берегу договоримся о терминах, чтобы не было путаницы.
Маркировка — это когда на каждую единицу товара наносится уникальный цифровой код. Чаще всего это так называемый код Data Matrix — такой маленький квадратик, похожий на QR-код, только плотнее и часто меньше по размеру. Внутри него зашита информация: что это за товар, когда и где произведен, кто его выпустил. Грубо говоря, это цифровой паспорт изделия.
Зачем это придумали? Официальная версия — борьба с контрафактом и контрабандой. Идея в том, что каждый товар можно отследить от завода до прилавка. Купил ты пачку условного печенья, отсканировал код в приложении — и видишь всю его биографию. Если код не считывается или его нет в системе, значит, перед тобой подделка или нелегальный товар. По крайней мере, так задумывалось.
Система называется «Честный знак» — это национальная система цифровой маркировки, через которую и проходят все эти коды. Начиналось все довольно скромно — с шуб и меховых изделий еще в 2016 году. Потом подтянулись сигареты, лекарства, обувь, парфюм, шины, фотоаппараты, молочка, вода, пиво. А затем очередь дошла и до сладостей. Кондитерские изделия и всякие конфеты тоже стали постепенно загонять в эту систему.
И вот тут-то и началось самое интересное.
Почему именно леденец сломал всю логику
Представьте себе обычную карамельку на палочке. Шарообразную, маленькую, граммов пятнадцать-двадцать весом. Ее упаковывают самым дешевым и быстрым способом на свете: берут квадратик пленки, кладут в центр конфету на палочке, поднимают края и скручивают. Получается такой шуршащий шарик с хвостиком. Эта технология не менялась десятилетиями, потому что она простая, быстрая и почти бесплатная.
А теперь попробуйте нанести на эту скрученную, сморщенную, мятую пленку четкий код Data Matrix. Который должен потом считаться сканером на кассе.
Это, мягко говоря, задача нетривиальная. Код Data Matrix требует ровной поверхности и точной геометрии. Квадратик есть квадратик — если он искривлен, растянут, смят, сканер его просто не прочитает. А пленка после скрутки — это сплошные складки и заломы. Печатать код на палочке? Она круглая и тонкая, там физически негде разместить читаемое изображение. Печатать на самой конфете? Ну, вы поняли абсурдность.
Получается технологический тупик. Чтобы наносить нормальный код, производителям пришлось бы либо полностью переходить на другую упаковку (а это уже не копеечная скрутка, а дорогая запайка с ровными плоскими поверхностями), либо изобретать какие-то хитрые решения, которые удорожают каждую конфету в разы. А леденец, напомним, стоит копейки. Себестоимость его — слезы. И если на него навесить расходы по индивидуальной маркировке, экономика просто рассыпается. Конфета за пять рублей превращается в конфету за пятнадцать, и весь смысл дешевого детского лакомства испаряется.
Вот ведомство и признало очевидное: с этими леденцами поштучная маркировка не работает. Не технически, не экономически — никак. И предложило их из-под требований вывести. Конкретно речь идет о карамели весом до 30 граммов включительно, шарообразной формы, закрепленной на палочке-держателе и упакованной методом скрутки пленки прямо на продукте.
Знаете, это редкий случай, когда хочется сказать чиновникам спасибо. Потому что они посмотрели на реальность и сказали: окей, здесь наша красивая схема не взлетает. Не каждый день такое увидишь.
Но радоваться рано: где спрятан подвох
А теперь, как и обещали, к деталям. Потому что щедрость государства имеет четкие границы.
Послабление касается только первичной упаковки — то есть самой конфеты в ее скрученной пленке. А вот вторичная потребительская упаковка маркировке подлежит. И вот тут начинается самое интересное для тех, кто непосредственно торгует.
Объясним по-человечески, что такое первичная и вторичная упаковка.
Первичная упаковка — это то, что непосредственно контактирует с продуктом. У нашего леденца это та самая скрученная пленка.
Вторичная (или групповая) упаковка — это тара, в которую складываются уже упакованные конфеты. Коробка, пакет, тот самый шоу-бокс, который стоит у кассы и из которого продавец достает леденцы поштучно. Знаете, такие яркие картонные коробки прямо у кассового аппарата, где навалены конфеты, жвачки, шоколадные батончики — вот это оно.
И логика тут такая: раз сам леденец не маркируется, то маркируется коробка, в которой он лежит. Чтобы хоть на каком-то уровне отследить движение товара. Если первичная упаковка не промаркирована, то вторичная обязана быть.
Звучит вроде бы разумно. Но давайте представим, как это выглядит на практике в обычном магазине у дома.
Головная боль продавца: как это работает в реальном магазине
Вот стоит у кассы коробка с леденцами. На коробке — код. Покупатель берет одну конфету. Продавец пробивает ее. А дальше?
А дальше начинается цирк. Потому что код-то на коробке, а продается единица. Система должна понимать, что из этой коробки ушла одна конфета, потом еще одна, потом еще. Продавцу, по сути, придется вручную вести учет: списывать единицы товара, привязанные к коду групповой упаковки. Каждую конфетку. Поштучно.
Представьте маленький продуктовый магазин, где работает одна продавщица. У нее очередь, у нее весы, у нее касса, у нее терминал для карт, у нее еще десять задач. И вот ей теперь между делом надо отслеживать, сколько леденцов ушло из коробки, чтобы потом, когда коробка опустеет, все сошлось. А если не сойдется? А если она сбилась со счета? А если ребенок схватил конфету, а мама передумала и положила обратно? Штраф.
Потому что нарушение правил маркировки — это не шутки. Это административная ответственность, штрафы, конфискация товара. И отвечать будет не абстрактная система, а конкретная Марь Иванна за прилавком и владелец магазина.
Вот и получается забавная вещь. С одной стороны, государство сняло головную боль с производителей — им не надо мучиться с печатью кодов на скрученной пленке. А с другой — переложило эту головную боль на розницу. На тех, кто стоит в самом конце цепочки и у кого меньше всего ресурсов, чтобы со всем этим разбираться.
Это, кстати, классическая история. Регулирование почти всегда устроено так, что крупные игроки находят способ адаптироваться (у них есть юристы, IT-отделы, деньги на оборудование), а вот малый бизнес — киоск, ларек, магазинчик у дома — оказывается крайним. У них нет ресурсов нанять специалиста по маркировке. Им приходится самим, на коленке, вникать в эти правила и молиться, чтобы не нарваться на проверку.
Взгляд предпринимателя: а кому от этого хорошо
Давайте честно посмотрим на ситуацию глазами человека, который держит небольшой магазин.
Что он видит? Он видит, что ему опять надо что-то перенастраивать, чему-то учиться, что-то контролировать. Каждое новое требование маркировки — это новые затраты времени и денег. Надо разобраться, надо обучить персонал, надо, возможно, докупить или обновить оборудование. И все это ради чего? Ради того, чтобы отследить путь леденца за пять рублей?
С точки зрения предпринимателя возникает резонный вопрос: а соизмерима ли вообще цель со средствами? Сколько контрафактных леденцов на палочке реально гуляет по рынку? Это что, прям массовая проблема, что мы все должны напрягаться ради ее решения? Подделывают обычно дорогие вещи — алкоголь, лекарства, брендовую одежду. Там есть маржа, ради которой жулику есть смысл стараться. А подделывать копеечную карамель — это какой-то экономический мазохизм. Игра не стоит свеч.
Поэтому у малого бизнеса возникает стойкое ощущение, что регулирование живет какой-то своей жизнью, отдельной от здравого смысла. Что система маркировки разрастается не потому, что в каждом конкретном случае она реально нужна, а потому, что у нее своя инерция: запустили — теперь катится и захватывает все новые категории товаров.
И в этом смысле история с выводом леденцов из-под маркировки — это редкий и важный прецедент. Это сигнал, что система все-таки способна давать задний ход, когда упирается в физическую невозможность. Вопрос только в том, почему до этого додумались только сейчас, а не до того, как загнали сладости в маркировку.
Взгляд потребителя: а мне-то что с этого
Теперь давайте с другой стороны баррикад — глазами обычного человека, который просто хочет купить ребенку конфету.
Главное, что должен понимать покупатель: за все платит он. Любые издержки бизнеса на соблюдение правил в конечном счете закладываются в цену. Если производителю или магазину приходится тратиться на оборудование, программы, обучение сотрудников — эти расходы не растворяются в воздухе. Они приклеиваются к ценнику. Так что когда мы видим, что леденцы освободили от индивидуальной маркировки, это, по идее, хорошая новость для нашего кошелька. Потому что одной статьей удорожания стало меньше.
С другой стороны, есть и обратная сторона медали. Сторонники маркировки скажут: зато ты, потребитель, защищен. Зато ты знаешь, что покупаешь не подделку, что продукт настоящий, что его произвели по правилам. И в этом есть резон — для категорий, где подделка реально опасна. Купить фальшивое лекарство — это вопрос жизни и здоровья. Купить паленый алкоголь — можно отравиться. А вот фальшивый леденец? Ну, максимум он будет невкусный. Угроза здоровью тут, мягко говоря, преувеличена.
Поэтому с точки зрения здравого смысла потребителя выходит так: маркировка хороша там, где она реально что-то защищает. А там, где она превращается в бюрократический ритуал ради ритуала, она только удорожает товар, ничего не давая взамен. И леденец на палочке — это как раз тот случай, где здравый смысл, кажется, наконец победил.
Как с этим справляются в других странах
Интересно посмотреть, а как вообще устроен контроль за товарами в мире. Потому что мы тут иногда варимся в собственном соку и думаем, что наша система маркировки — это вершина прогресса. На самом деле подходы бывают очень разные.
Евросоюз. Там есть система прослеживаемости, но устроена она довольно избирательно. Жесткий контроль с индивидуальной маркировкой действует прежде всего для табака и лекарств. Для табачных изделий в ЕС работает система отслеживания, очень похожая по логике на нашу — с уникальными кодами на каждой пачке. Для лекарств есть своя система верификации с уникальными идентификаторами на упаковке. А вот загонять под индивидуальную маркировку каждую конфетку или печеньку там никому в голову особо не приходит. Логика европейцев: контролируем то, что опасно или то, что приносит большой акцизный доход государству. Остальное — на уровне общих требований к безопасности и маркировке состава.
США. Там вообще другой подход — больше упор на ответственность производителя и систему отзыва товаров. Если выяснилось, что партия продукта опасна, ее отзывают (это называется recall), и за этим следит специальное ведомство по контролю за продуктами и лекарствами. Никакой тотальной поштучной маркировки всего и вся. Контроль строится на том, что производитель сам отвечает за качество, а в случае проблем государство устраивает разбирательство и наказывает рублем (вернее, долларом). И отдельная история — фармацевтика, где как раз внедряют систему сериализации, опять же по причине опасности подделок лекарств.
Азиатские страны. Тут картина пестрая. Где-то электронная прослеживаемость продуктов развита очень сильно, особенно там, где были громкие скандалы с отравлениями. Например, после некоторых пищевых ЧП в ряде стран резко ужесточили контроль за определенными категориями — детским питанием, молочкой. Но опять же — контроль концентрируется там, где была реальная боль, реальные пострадавшие, а не размазывается ровным слоем по всему ассортименту, включая копеечные сладости.
Что объединяет все эти подходы? Принцип соразмерности. Чем выше риск и чем дороже товар — тем жестче контроль. Чем дешевле и безопаснее товар — тем мягче регулирование. Это логично, это экономно, это уважает и бизнес, и потребителя.
И на этом фоне наша история с леденцами смотрится показательно. Мы сначала по широте душевной загнали под маркировку даже сладости, а потом начали по одной выковыривать оттуда позиции, которые туда физически не лезут. Это, конечно, путь — но путь странноватый. Идти от обратного: сначала зарегулировать всё, а потом разбираться, где перегнули.
А что дальше: прецедент или исключение
Самый главный вопрос, который возникает после всей этой истории: а это разовая поблажка или начало пересмотра подхода в принципе?
Потому что леденец на палочке — это ведь не единственный товар, который плохо дружит с индивидуальной маркировкой. Есть масса мелких изделий, у которых упаковка просто не предназначена для нанесения четких кодов. Маленькие конфеты в фантиках-скрутках, какие-то штучные мелочи, развесные товары. Если уж признали, что для леденцов это не работает — логично пойти дальше и пересмотреть весь список на предмет здравого смысла.
Оптимистичный сценарий: ведомство наконец-то начнет подходить к маркировке выборочно. Сел, посмотрел на каждую категорию, прикинул — а есть ли тут вообще проблема с контрафактом, реально ли технически нанести код, не превысят ли затраты выгоду. И там, где ответы отрицательные, — оставил товар в покое.
Пессимистичный сценарий: это разовая уступка, выбитая буквально физической невозможностью, и система продолжит расширяться дальше, захватывая все новые категории, пока снова не упрется в очередную стену.
Какой сценарий реализуется — покажет время. Но сам факт, что маленький леденец заставил большую систему отступить, — это уже маленький урок. Урок о том, что регулирование должно сверяться с реальностью. Что красивая схема на бумаге и жизнь у кассы — это две большие разницы. И что иногда здравый смысл все-таки пробивается сквозь толщу инструкций.
Что в сухом остатке
Если коротко подытожить эту, прямо скажем, не самую короткую историю:
• Леденцы на палочке весом до 30 граммов, шарообразные, упакованные скруткой пленки, предлагают вывести из-под обязательной маркировки — потому что наносить код на мятую пленку и тонкую палочку физически невозможно и экономически бессмысленно.
• Это хорошая новость для производителей и, косвенно, для покупателей — одной причиной для удорожания меньше.
• Но есть подвох: вторичная упаковка (коробки, шоу-боксы) маркировке подлежит, если первичная не промаркирована. А значит, головную боль перекинули на розницу, которой придется вести поштучный учет.
• В мире контроль за товарами обычно устроен по принципу соразмерности: жестко — там, где риск высок и товар дорог, мягко — там, где речь о копеечных и безопасных вещах. И в этом смысле освобождение леденцов — шаг в правильную сторону.
• Главный вопрос остается открытым: это разовая поблажка или начало разворота к более разумному подходу.
В любом случае, есть в этом что-то символичное. Целая система маркировки, гигантская машина учета и контроля, остановилась перед маленьким круглым леденцом на палочке. Тем самым, который продается у кассы за копейки и который мы покупаем детям, не задумываясь. Иногда самые большие уроки приходят от самых маленьких вещей.
Хотите и дальше первыми узнавать, какие новые правила, налоги и требования готовят для бизнеса и торговли — и что со всем этим делать на практике? Подписывайтесь на наши сообщества: в Телеграм — https://t.me/kassa_tv и во ВКонтакте — https://vk.com/kassatv. Разбираем сложное простым языком, без канцелярита и занудства.